Автор: · Опубликовано · Обновлено

Читать стихи Плещеева про осень — «Осень наступила…», «Осенняя песенка», «Осень»

Осень наступила…

Осень наступила,
Высохли цветы,
И глядят уныло
Голые кусты.

Вянет и желтеет
Травка на лугах,
Только зеленеет
Озимь на полях.

Туча небо кроет,
Солнце не блестит,
Ветер в поле воет,
Дождик моросит..

Зашумели воды
Быстрого ручья,
Птички улетели
В теплые края.

Осенняя песенка

Миновало лето,
Осень наступила.
На полях и в рощах
Пусто и уныло.

Птички улетели,
Стали дни короче,
Солнышка не видно,
Темны, темны ночи.

Осень

Я узнаю тебя, время унылое:
Эти короткие, бледные дни,
Долгие ночи, дождливые, темные,
И разрушенье куда ни взгляни.
Сыплются с дерева листья поблекшие,
В поле, желтея, поникли кусты;
По небу тучи плывут бесконечные…
Осень докучная. Да, это ты!
Я узнаю тебя, время унылое,
Время тяжелых и горьких забот:
Сердце, когда-то так страстно любившее,
Давит мертвящий сомнения гнет;
Гаснут в нем тихо одна за другою
Юности гордой святые мечты,
И в волосах седина пробивается…
Старость докучная. Да, это ты!

Осень наступила,
Высохли цветы,
И глядят уныло
Голые кусты.

Вянет и желтеет
Травка на лугах,
Только зеленеет
Озимь на полях.

Туча небо кроет,
Солнце не блестит,
Ветер в поле воет,
Дождик моросит..

Зашумели воды
Быстрого ручья,
Птички улетели
В теплые края.

Унылая пора! Очей очарованье!
Приятна мне твоя прощальная краса —
Люблю я пышное природы увяданье,
В багрец и в золото одетые леса,
В их сенях ветра шум и свежее дыханье,
И мглой волнистою покрыты небеса,
И редкий солнца луч, и первые морозы,
И отдаленные седой зимы угрозы.

Октябрь уж наступил — уж роща отряхает
Последние листы с нагих своих ветвей;
Дохнул осенний хлад — дорога промерзает.
Журча еще бежит за мельницу ручей,
Но пруд уже застыл; сосед мой поспешает
В отъезжие поля с охотою своей,
И страждут озими от бешеной забавы,
И будит лай собак уснувшие дубравы.

Шуточка про Шурочку

Листопад, листопад,
Все звено примчалось в сад,
Прибежала Шурочка.

Листья (слышите?) шуршат:
Шурочка, Шурочка.

Ливень листьев кружевной
Шелестит о ней одной:
Шурочка, Шурочка.

Три листочка подмела,
Подошла к учителю:
— Хорошо идут дела!
(Я тружусь, учтите, мол,
Похвалите Шурочку,
Шурочку, Шурочку. )

Как работает звено,
Это Шуре все равно,
Только бы отметили,
В классе ли, в газете ли,
Шурочку, Шурочку.

Листопад, листопад,
Утопает в листьях сад,
Листья грустно шелестят:
Шурочка, Шурочка.

Скучная картина!
Тучи без конца,
Дождик так и льется,
Лужи у крыльца.
Чахлая рябина
Мокнет под окном,
Смотрит деревушка
Сереньким пятном.
Что ты рано в гости,
Осень, к нам пришла?
Еще просит сердце
Света и тепла.

Миновало лето,
Осень наступила.
На полях и в рощах
Пусто и уныло.

Птички улетели,
Стали дни короче,
Солнышка не видно,
Темны, темны ночи.

Лес, точно терем расписной,
Лиловый, золотой, багряный,
Веселой, пестрою стеной
Стоит над светлою поляной.

Березы желтою резьбой
Блестят в лазури голубой,
Как вышки, елочки темнеют,
А между кленами синеют
То там, то здесь в листве сквозной
Просветы в небо, что оконца.
Лес пахнет дубом и сосной,
За лето высох он от солнца,
И Осень тихою вдовой
Вступает в пестрый терем свой.

В полях сухие стебли кукурузы,
Следы колес и блеклая ботва.
В холодном море — бледные медузы
И красная подводная трава.

Поля и осень. Море и нагие
Обрывы скал. Вот ночь, и мы идем
На темный берег. В море — летаргия
Во всем великом таинстве своем.

«Ты видишь воду?» — «Вижу только ртутный
Туманный блеск. » Ни неба, ни земли.
Лишь звездный блеск висит под нами — в мутной
Бездонно-фосфорической пыли.

Осень. Чащи леса.
Мох сухих болот.
Озеро белесо.
Бледен небосвод.
Отцвели кувшинки,
И шафран отцвел.
Выбиты тропинки,
Лес и пуст, и гол.
Только ты красива,
Хоть давно суха,
В кочках у залива
Старая ольха.
Женственно глядишься
В воду в полусне –
И засеребришься
Прежде всех к весне.

Осень. Сказочный чертог,
Всем открытый для обзора.
Просеки лесных дорог,
Заглядевшихся в озера.

Как на выставке картин:
Залы, залы, залы, залы
Вязов, ясеней, осин
В позолоте небывалой.

Липы обруч золотой —
Как венец на новобрачной.
Лик березы — под фатой
Подвенечной и прозрачной.

Погребенная земля
Под листвой в канавах, ямах.
В желтых кленах флигеля,
Словно в золоченых рамах.

Где деревья в сентябре
На заре стоят попарно,
И закат на их коре
Оставляет след янтарный.

Где нельзя ступить в овраг,
Чтоб не стало всем известно:
Так бушует, что ни шаг,
Под ногами лист древесный.

Где звучит в конце аллей
Эхо у крутого спуска
И зари вишневый клей
Застывает в виде сгустка.

Осень. Древний уголок
Старых книг, одежд, оружья,
Где сокровищ каталог
Перелистывает стужа.

Поздняя осень. Грачи улетели,
Лес обнажился, поля опустели,

Только не сжата полоска одна.
Грустную думу наводит она.

Кажется, шепчут колосья друг другу:
"Скучно нам слушать осеннюю вьюгу,

Скучно склоняться до самой земли,
Тучные зерна купая в пыли!

Нас, что ни ночь, разоряют станицы
Всякой пролетной прожорливой птицы,

Заяц нас топчет, и буря нас бьет.
Где же наш пахарь? чего еще ждет?

Или мы хуже других уродились?
Или недружно цвели-колосились?

Нет! мы не хуже других — и давно
В нас налилось и созрело зерно.

Не для того же пахал он и сеял
Чтобы нас ветер осенний развеял. "

Ветер несет им печальный ответ:
— Вашему пахарю моченьки нет.

Знал, для чего и пахал он и сеял,
Да не по силам работу затеял.

Плохо бедняге — не ест и не пьет,
Червь ему сердце больное сосет,

Руки, что вывели борозды эти,
Высохли в щепку, повисли, как плети.

Очи потускли, и голос пропал,
Что заунывную песню певал,

Как на соху, налегая рукою,
Пахарь задумчиво шел полосою.

Славная осень! Здоровый, ядрёный
Воздух усталые силы бодрит;
Лед неокрепший на речке студеной
Словно как тающий сахар лежит;

Около леса, как в мягкой постели,
Выспаться можно — покой и простор!
Листья поблекнуть еще не успели,
Желты и свежи лежат, как ковер.

Славная осень! Морозные ночи,
Ясные, тихие дни.
Нет безобразья в природе! И кочи,
И моховые болота, и пни —

Всё хорошо под сиянием лунным,
Всюду родимую Русь узнаю.
Быстро лечу я по рельсам чугунным,
Думаю думу свою.

Как грустный взгляд, люблю я осень.
В туманный, тихий день хожу
Я часто в лес и там сижу —
На небо белое гляжу
Да на верхушки темных сосен.
Люблю, кусая кислый лист,
С улыбкой развалясь ленивой,
Мечтой заняться прихотливой
Да слушать дятлов тонкий свист.
Трава завяла вся. холодный,
Спокойный блеск разлит по ней.
И грусти тихой и свободной
Я предаюсь душою всей.
Чего не вспомню я? Какие
Меня мечты не посетят?
А сосны гнутся, как живые,
И так задумчиво шумят.
И, словно стадо птиц огромных,
Внезапно ветер налетит
И в сучьях спутанных и темных
Нетерпеливо прошумит.

Тихо в чаще можжевеля по обрыву.
Осень, рыжая кобыла, чешет гривы.

Над речным покровом берегов
Слышен синий лязг ее подков.

Схимник-ветер шагом осторожным
Мнет листву по выступам дорожным

И целует на рябиновом кусту
Язвы красные незримому Христу.

Мы не заметили жука
И рамы зимние закрыли,
А он живой, он жив пока,
Жужжит в окне,
Расправив крылья.
И я зову на помощь маму:
-Там жук живой!
Раскроем раму!

Заглянула осень в сад —
Птицы улетели.
За окном с утра шуршат
Жёлтые метели.
Под ногами первый лёд
Крошится, ломается.
Воробей в саду вздохнёт,
А запеть –
Стесняется.

Поспевает брусника,
Стали дни холоднее,
И от птичьего крика
В сердце стало грустнее.

Стаи птиц улетают
Прочь, за синее море.
Все деревья блистают
В разноцветном уборе.

Солнце реже смеется,
Нет в цветах благовонья.
Скоро Осень проснется
И заплачет спросонья.

Кроет уж лист золотой
Влажную землю в лесу.
Смело топчу я ногой
Вешнюю леса красу.

С холоду щеки горят;
Любо в лесу мне бежать,
Слышать, как сучья трещат,
Листья ногой загребать!

Нет мне здесь прежних утех!
Лес с себя тайну совлек:
Сорван последний орех,
Свянул последний цветок;

Мох не приподнят, не взрыт
Грудой кудрявых груздей;
Около пня не висит
Пурпур брусничных кистей;

Долго на листьях, лежит
Ночи мороз, и сквозь лес
Холодно как-то глядит
Ясность прозрачных небес.

Листья шумят под ногой;
Смерть стелет жатву свою.
Только я весел душой
И, как безумный, пою!

Знаю, недаром средь мхов
Ранний подснежник я рвал;
Вплоть до осенних цветов
Каждый цветок я встречал.

Что им сказала душа,
Что ей сказали они —
Вспомню я, счастьем дыша,
В зимние ночи и дни!

Листья шумят под ногой.
Смерть стелет жатву свою!
Только я весел душой —
И, как безумный, пою!

Осенние листья по ветру кружат,
Осенние листья в тревоге вопят:
"Всё гибнет, всё гибнет! Ты черен и гол,
О лес наш родимый, конец твой пришел!"

Не слышит тревоги их царственный лес.
Под темной лазурью суровых небес
Его спеленали могучие сны,
И зреет в нем сила для новой весны.

Как были хороши порой весенней неги —
И свежесть мягкая зазеленевших трав,
И листьев молодых душистые побеги
По ветвям трепетным проснувшихся дубрав,
И дня роскошное и теплое сиянье,
И ярких красок нежное слиянье!
Но сердцу ближе вы, осенние отливы,
Когда усталый лес на почву сжатой нивы
Свевает с шепотом пожолклые листы,
А солнце позднее с пустынной высоты,
Унынья светлого исполнено, взирает.
Так память мирная безмолвно озаряет
И счастье прошлое и прошлые мечты.

В лесу заметней стала елка,
Он прибран засветло и пуст.
И оголенный, как метелка,
Забитый грязью у проселка,
Обдутый изморозью золкой,
Дрожит, свистит лозовый куст.

Когда сквозная паутина
Разносит нити ясных дней
И под окном у селянина
Далекий благовест слышней,

Мы не грустим, пугаясь снова
Дыханья близкого зимы,
А голос лета прожитого
Яснее понимаем мы.

Ласточки пропали,
А вчера зарей
Всё грачи летали
Да, как сеть, мелькали
Вон над той горой.

С вечера все спится,
На дворе темно.
Лист сухой валится,
Ночью ветер злится
Да стучит в окно.

Лучше б снег да вьюгу
Встретить грудью рад!
Словно как с испугу
Раскричавшись, к югу
Журавли летят.

Выйдешь — поневоле
Тяжело — хоть плачь!
Смотришь — через поле
Перекати-поле
Прыгает, как мяч.

Есть в осени первоначальной
Короткая, но дивная пора —
Весь день стоит как бы хрустальный,
И лучезарны вечера.
Пустеет воздух, птиц не слышно боле,
Но далеко еще до первых зимних бурь
И льется чистая и теплая лазурь
На отдыхающее поле.

Уж небо осенью дышало,
Уж реже солнышко блистало,
Короче становился день,
Лесов таинственная сень
С печальным шумом обнажалась.
Ложился на поля туман,
Гусей крикливых караван
Тянулся к югу: приближалась
Довольно скучная пора;
Стоял ноябрь уж у двора.

Нивы сжаты, рощи голы,
От воды туман и сырость.
Колесом за сини горы
Солнце тихое скатилось.
Дремлет взрытая дорога.
Ей сегодня примечталось,
Что совсем-совсем немного
Ждать зимы седой осталось.
****

Наступило бабье лето —
Дни прощального тепла.
Поздним солнцем отогрета,
В щелке муха ожила.

Солнце! Что на свете краше
После зябкого денька.
Паутинок легких пряжа
Обвилась вокруг сучка.

Завтра хлынет дождик быстрый,
Тучей солнце заслоня.
Паутинкам серебристым
Жить осталось два-три дня.

Сжалься, осень! Дай нам света!
Защити от зимней тьмы!
Пожалей нас, бабье лето:
Паутинки эти — мы.

Цветная осень — вечер года —
Мне улыбается светло.
Но между мною и природой
Возникло тонкое стекло.

Весь этот мир — как на ладони,
Но мне обратно не идти.
Еще я с вами, но в вагоне,
Еще я дома, но в пути.

Я хожу, грущу один:
Осень рядом где-то.
Жёлтым листиком в реке
утонуло лето. Я ему бросаю круг
свой венок последний.
Только лето не спасти,
если день — осенний.

Осень. Обсыпается весь наш бедный сад,
Листья пожелтевшие по ветру летят;
Лишь вдали красуются, там, на дне долин,
Кисти ярко – красные вянущих рябин.

Весело и горестно сердцу моему,
Молча твои рученьки грею я и жму,
В очи тебе глядючи, молча слезы лью,
Не умею высказать, как тебя люблю.

Настала осень; непогоды
Несутся в тучах от морей;
Угрюмеет лицо природы,
Не весел вид нагих полей;
Леса оделись синей тьмою,
Туман гуляет над землёю
И омрачает свет очей.
Всё умирает, охладело;
Пространство дали почернело;
Нахмурил брови белый день;
Дожди бессменные полились;
К людям в соседки поселились
Тоска и сон, хандра и лень.
Так точно немочь старца скучна;
Так точно тоже для меня
Всегда водяна и докучна
Глупца пустая болтовня.

Падают листья.
Осторожно ступайте в траву.
Каждый лист — это мордочка лисья.
Вот земля, на которой живу.

Лисы ссорятся, лисы тоскуют,
лисы празднуют, плачут, поют,
а когда они трубки раскурят,
значит — дождички скоро польют.

По стволам пробегает горенье,
и стволы пропадают во рву.
Каждый ствол — это тело оленье.
Вот земля, на которой живу.

Красный дуб с голубыми рогами
ждет соперника из тишины.
Осторожней:
топор под ногами!
А дороги назад сожжены!

. Но в лесу, у соснового входа,
кто-то верит в него наяву.
Ничего не попишешь:
природа!
Вот земля, на которой живу.

Вот опять спорхнуло лето
С золоченого шестка,
Роща белая раздета
До последнего листка.

Как раздаривались листья,
Чтоб порадовался глаз!
Как науке бескорыстья
Обучала осень нас!

Так закутайся поте́пле
Перед долгою зимой…
В чем-то все же мы окрепли,
Стали тверже, милый мой.

* Александр Иванович Полежаев — родился 11 сентября 1804, село Рузаевка, Пензенская область; умер 28 января 1838 в Москве.

* Алексей Николаевич Плещеев — родился 4 декабря 1825, в Костроме;
умер 8 октября 1893 в Париже. Стихи Плещеева (особенно — стихи для детей) стали хрестоматийными, считаются классикой. На стихи Плещеева известнейшими русскими композиторами написаны более ста романсов.

* Агния Львовна Барто — родилась 17 февраля 1906 в Москве; умерла 1 апреля 1981 в Москве.

* Иван Алексеевич Бунин — родился 22 октября 1870 в Воронеже; умер 8 ноября 1953 в Париже.

* Борис Леонидович Пастернак — родился 10 февраля 1890, в Москве; умер 30 мая 1960 в Переделкино, Московской области.

* Николай Алексеевич Некрасов — родился 10 декабря 1821, Немиров, Подольская губерния, Российская империя; умер 8 января 1878 в Санкт-Петербурге.

* Иван Сергеевич Тургенев — родился 9 ноября 1818 в Орле; умер 3 сентября 1883, Буживаль, во Франции.

* Сергей Александрович Есенин — родился 3 октября 1895 в селе Константиново, Рязанской области; умер 28 декабря 1925 в Санкт-Петербурге.

Стихи о осени для детей. Детские стихи про осень русских поэтов.

Нет, наверное, такого человека в России, который с детства не помнил хотя бы первых четырех строчек одного из самых знаменитых стихотворений об осени:

1 Осень наступила,
2 Высохли цветы,
3 И глядят уныло
4 Голые кусты.

5 Вянет и желтеет
6 Травка на лугах,
7 Только зеленеет
8 Озимь на полях.

9 Туча небо кроет,
10 Солнце не блестит,
11 Ветер в поле воет,
12 Дождик моросит.

13 Зашумели воды
14 Быстрого ручья,
15 Птички улетели
16 В теплые края.

И во многих хрестоматиях, начиная с 1960-х гг. (Хрестоматия для детей старшего дошкольного возраста: Для чтения, рассказывания и детской самодеятельности / Сост. Р.И.Жуковская, Л.А.Пеньевская. М.: Просвещение, 1968. С. 133; Хрестоматия для детей старшего дошкольного возраста / Сост. Р.И.Жуковская, Л.А.Пеньевская. 2-е изд., переработанное и дополненное. М.: Просвещение, 1972. С. 135; Времена года. Хрестоматия для маленьких / Автор-составитель Б.Г.Свиридов. Ростов н/Д, 2000. С. 10), и на разных Интернет-ресурсах автором этого произведения назван Алексей Николаевич Плещеев. Проблема, однако, заключена в том, что ни в одном из собраний сочинений А.Н.Плещеева XIX – ХХ вв., а также в томе «Библиотеки поэта» этого стихотворения нет. Нет его и в составе прозаических и драматических произведений Плещеева, а также среди переводов.

Поэтому встали задачи, во-первых, найти настоящего автора, во-вторых, определить, кто, когда и при каких обстоятельствах приписал этот текст Плещееву, и, наконец, в-третьих, как осуществлялась трансляция ложного авторства во времени.

Начать надо с того, чем поиск завершился: впервые это стихотворение под заглавием «Осень» было напечатано в книге: Наше родное. Русский и церковно-славянский букварь и сборник статей для упражнения в русском и церковно-славянском чтении, с образцами для письма, материалом для самостоятельных письменных упражнений и рисунками в тексте. [Первый год обучения]» (СПб., 1885. С. 44). Автором-составителем учебника был инспектор Московского учебного округа Алексей Григорьевич Баранов (1844 – 1911).

Книга – с точки зрения авторства – составлена Барановым из текстов трех видов: а) с указанием авторства или источника, откуда текст перепечатан; б) с тремя астериксами вместо фамилии автора (это тексты неизвестных авторов, очевидно, бытовавшие в устной передаче); в) тексты, авторы которых не названы вовсе. По традиции к последней категории относятся те тексты, которые сочинили составители учебных пособий, – например, А.А.Радонежский, автор многочисленных книг «для первоначального чтения», изданных в 1870-е гг., в специальном примечании к оглавлению это особо оговорил. У Баранова такой оговорки нет, но, видимо, ряд прозаических отрывков и даже стихов, он, как и К.Д.Ушинский в своих классических книгах, сочинил сам. Во всяком случае, просмотр de visu ряда более ранних учебных хрестоматий, сборников, антологий и журналов текста «Осень наступила. Высохли цветы» не выявил, и с достаточно высокой степенью вероятности можно утверждать, что автором текста является именно А.Г.Баранов, по каковой причине стихотворение «Осень» в составленном им учебнике появилось впервые. В итоге повторяется история со стихотворением Р.А.Кудашевой «Ёлка» (1903), автор которого был неизвестен до 1941 г.

Между прочим, просмотр детских журналов показал, что подобная по «осенней» тематике и упрощенному стилю стихотворная продукция в 1880-е гг. существовала: Баранов лишь поддержал традицию, выступив подражателем. Например, крестьянскому поэту Спиридону Дрожжину принадлежит стихотворение «Осенью» (Игрушечка. 1881. № 42. 25 окт. С. 1420): «Воет, завывает / Ветер холодней, / Блекнет, увядает / Красота полей. // Расходились тучи / В глубине небес, / Потемнел дремучий / И зеленый лес… // Видится снопами / Полное гумно, / Брызжет под цепами / Спелое зерно… // Солнышко не рано / По утрам встает, / Тускло из тумана / Луч на землю льет // И скорей ложится; / Чтобы, кончив труд, / Мог угомониться / С ним крещеный люд». Размер тот же – Х3 ЖМЖМ.

Некий В.Львов написал длинное стихотворение «Осень в деревне» (Игрушечка. 1880. № 38. 5 окт. С. 1188 – 1192), из которого приведу небольшой фрагмент: «Вот покрылась тучами / Синева небес, / Смолк и призадумался / Опустелый лес; // Листья поосыпались, / Кучами лежат, / И деревья голые / Сумрачно глядят. // Не поет соловушко / Позднею порой, / И умчался за море / Пташек вольный рой. // Опустели скучные / Сжатые поля, / И под озимь вспахана / Рыхлая земля. // Тускло светит солнышко / Сквозь туман с утра, / Стали ночки темными, / Длинны вечера. // Часто дождь назойливый / Льет, как из ведра, / Холодом повеяло /И топить пора».

Кроме общего подражания процитированной продукции нельзя не заметить связей стихотворения Баранова с Пушкиным в стихах 1 («Октябрь уж наступил…») и 9 («Буря мглою небо кроет…»), с Плещеевым в стихах 6 – 7 («Травка зеленеет…») и с Аполлоном Григорьевым в стихе 11 («Вечер душен, ветер воет»). Такого рода неотрефлексированные сближения и сходства характерны для текстов дилетантов, у которых на слуху много стихов. Что касается эмоциональной окраски текста, то можно подозревать невротическое состояние автора, акцентирующего внимание лишь на печальных сторонах осенних изменений, метафорически связанных со смертью: кустов, цветов, травы, скрытого тучей и «умершего» неба, скрытого и тоже «умершего» солнца, улетевших птиц. Признаки сезонных изменений нагнетаются в стихотворении и трактуются почти как катастрофа; возможно, они выражают внутреннее состояние автора, во всяком случае, тут большое поле для интерпретаций, связанное, например, с травмами детского возраста.

В книге Баранова есть и другие тексты, которые для учебника сочинил он сам, например, прозаические «Молитва сиротки» и «Поступление в школу»: «Прошло лето. Наступила осень. Кончились полевые работы. Пришла пора ребятам учиться» и т.д. Помимо «Осени» Баранов сочинил стихотворение «Зима» — написанную унылым Я4 ЖМЖМ и опять-таки печальную вариацию на тему «Зимнего утра» Пушкина:

Зима холодная настала,

Пушистый снег летит с небес;

Морозом реку заковало;

Печально смотрит темный лес.

Уже травой не зеленеют

Луга, долины и холмы…

Куда ни взглянь: везде белеет,

Везде блестит покров зимы.

Стихотворение Баранова «Осень» входило и в последующие издания «Нашего родного». Параллельно Баранов включил «Осень» в учебное руководство «Русский букварь с материалом для первоначального чтения, заучивания наизусть и письменных упражнений», первое издание которого вышло в 1887 г.

Что касается текстов неизвестных авторов, которые включены в «Наше родное» (1885 г. и в последующие издания), то по каждому из них можно провести самостоятельное разыскание, аналогичное тому, которое проведено в отношении «Осени» Баранова. К ним, например, относятся стихотворения неизвестных авторов «Грамотей» («Письмецо от внука / Получил Федот: / Внук его далеко / В городе живет») и «Накануне праздника» («Солнышко заходит, / И темнеет день; / От горы упала / На селенье тень»). Возможно, что Баранов воспроизвел произведения из тех учебников, по которым в детстве учился сам (1850-е гг.). Между прочим, переделка «Грамотея» вошла в книгу тюремной лирики «Российские Вийоны» (М., 2001; составители и авторы предисловия А.Г.Бронников и В.А.Майер).

Несколько слов надо сказать о самом Баранове. По просьбе С.А.Венгерова для «Критико-биографического словаря русских писателей и ученых» (СПб., 1897 – 1904. Т. VI. С. 392 – 397) Баранов написал автобиографию, из которой следует, что это был человек большой целеустремленности. Он происходил из крепостной семьи: его родители были крепостными дворовыми людьми С.П.Фонвизина, владельца села Спасского Клинского уезда Московской губернии, и был он тем самым «дворовым мальчиком», которого упоминал Пушкин. Когда в 1851 г. дочь Фонвизина, Наталья Сергеевна, приехав в Спасское, увидела мальчика, она пожелала взять его к себе в московский дом, и в 7 лет Алексей был насильно разлучен с матерью (которая, кстати, была кормилицей Натальи Сергеевны и, таким образом, Наталья Сергеевна и Алексей были молочные сестра и брат) и отправлен в Москву в господский дом. Интересная деталь, отмеченная Барановым в автобиографии: «Как только установился зимний путь, меня отправили с подводами в Москву, где проживала Н.С.Ржевская». Возможно, поэтому переход осени в зиму, отразившийся в двух стихотворениях Баранова, закрепился в его сознании как символ травмы, вызванной насильственным расставанием с матерью и родным домом. Не надо также забывать, что М.Н.Покровский назвал 1880-е годы – а «Осень» написана в 1885 г. — эпохой нового крепостного права для крестьян, приведя много конкретных доказательств (Покровский М.Н. Русская история в самом сжатом очерке. М., 1934. Ч. 1 – 2. С. 153 – 154).

С ранних лет Алексей стремился к учению, и в 1855 г. Наталья Сергеевна определила крепостного мальчика, которому явно благоволила, в приходское училище, а в 1858 г. – во 2-й класс гимназии (в это время директором гимназии был Д.С.Ржевский, муж Натальи Сергеевны), причем для законности пребывания в гимназии освободила его от крепостной зависимости, ненамного опередив ход истории («на увольнительном свидетельстве в качестве свидетелей подписались известные впоследствии деятели – А.М.Унковский и А.А.Головачев»). В 1864 г. Алексей Баранов закончил гимназию с золотой медалью и поступил в Московский университет на математическое отделение физико-математического факультета. В 1868 г. закончил университет со степенью кандидата, после чего целиком посвятил себя учительской деятельности. Кстати, еще будучи студентом, преподавал в семьях сестер Дьяковых: княгини Александры Алексеевны Оболенской и Марии Алексеевны Сухотиной. «Об этих семьях, — заметил в автобиографии Баранов, — я вспоминаю не иначе, как с чувством самой глубокой благодарности за то благотворное влияние, какое они имели на мое нравственное развитие». Связей Баранова с людьми литературного круга выявить не удалось.

В 1875 – 1885 гг. Баранов служил директором учительской семинарии в Торжке, а в 1885 г. стал инспектором Московского учебного округа. Именно в Торжке и было подготовлено учебное пособие «Наше родное», в которое вошло стихотворение, много позже ставшее столь знаменитым. Объясняя необходимость подготовки новых руководств для обучения чтению, Баранов подчеркнул, что существовавшие учебники не вполне соответствовали потребностям. Это относилось и к книгам Ушинского «Родное слово» и «Детский мир»: «первое из них было предназначено автором для домашнего обучения детей в интеллигентных семьях, а второе – для учеников средних учебных заведений».

С одного из изданий «Нашего родного» текст стихотворения «Осень» (со ссылкой на книгу Баранова) был перепечатан в «Книге для чтения в народных училищах Северо-Западного края России с русским и церковно-славянским букварем и материалом для самостоятельных письменных упражнений. Первый год обучения» (Вильна, 1896. С. 41 – 42), составленной Н.Ф.Одинцовым и В.С.Богоявленским. Они же поместили текст в подгтовленной ими «Книге первой для чтения в церковно-приходских школах и школах грамоты. Год 1-й обучения» (СПб., 1899. С. 40), изданной училищным советом при Святейшем Синоде. Везде текст стихотворения об осени печатался как анонимный, не отмечалось ни авторство Баранова, ни — тем более — авторство Плещеева.

Отметить переиздание 1899 г. важно только потому, что из него взял стихи для детских песенок автор нотного альбома «Детское веселье: Сборник песен для детей школьного возраста» (М., 1902. Часть 1. С. 7) композитор И.С.Ходоровский. Именно он первым приписал авторство текста А.Н.Плещееву, и как раз после 1902 г. возникает традиция публиковать текст стихотворения «Осень» как принадлежащий А.Н.Плещееву.

Можно предположить, почему Ходоровский допустил эту ошибку: в «Книге первой для чтения», подготовленной Одинцовым и Богоявленским, из которой Ходоровский взял стихотворные тексты для песен (он это особо подчеркнул в начале альбома), на стр. 40 было напечатано два стихотворения: во-первых, анонимная «Осень» (со ссылкой в оглавлении на «Наше родное» Баранова как на первоисточник), а, во-вторых, стихотворение А.Н.Плещеева «Осень» — действительно написанное Плещеевым произведение, причем, в оглавлении напротив соответствующей страницы была указана фамилия поэта. Вероятнее всего, что, невнимательно прочитав оглавление книги, композитор решил, будто Плещеев – автор обоих стихотворных текстов, напечатанных на стр. 40.

Ту же ошибку (самостоятельно или с помощью И.С.Ходоровского) допустили Федор Павлович Борисов и Николай Иванович Лавров. С ежегодными переизданиями, начиная с 1906 г., выходила книга «Новая народная школа. Первая после букваря книга для классного чтения в начальных училищах и дома», составленная «кружком учителей под редакцией Ф.Борисова и Н. Лаврова», в которой автором неизменно назывался Плещеев. После этого более, чем на 100 лет, автором «Осень наступила. Высохли цветы» стал Плещеев. Естественно, перепечатывать стихотворение известного поэта гораздо респектабельнее, чем анонимный текст.

Впрочем, в 1914 г. появились два издания, в которых стихотворение «Осень» было опубликовано как анонимное: во-первых, это хрестоматия «Живое слово», составленная группой учителей московских городских училищ под редакцией А.А.Сольдина, а, во-вторых, альбом детских песен на музыку Ц.А.Кюи (op. 97, издание журнала «Светлячок»; в Русском журнальном фонде Российской национальной библиотеки альбом приплетен к годовому комплекту журнала).

В советское время стихотворение впервые было перепечатано в учебном пособии для дошкольных педучилищ и воспитателей детских садов «Живое слово дошкольнику» (М., 1945). Здесь автором текста опять был назван Плещеев. Редактором книги являлась доцент Е.А.Флёрина, составителями помимо нее были еще М.К. Боголюбская и А.Л.Табенкина.

Кстати, можно предположить, что после выхода хрестоматии ошибочность атрибуции выяснилась, поэтому в двух последующих изданиях (Хрестоматия по детской литературе: Учебное пособие для дошкольных педагогических училищ / Составители М.К.Боголюбская, А.Л.Табенкина. М., 1948; Художественное слово дошкольнику: Пособие для воспитателей детских садов. 2-е издание, исправленное / Составители М.К.Боголюбская, А.Л.Табенкина, Е.А.Флёрина. Под редакцией чл.-корр. АПН РСФСР Е.А.Флёриной. М., 1952) этого стихотворения нет вообще.

Евгения Александровна Флёрина (1889 – 1952) в истории литературы осталась как гонитель детских стихов Чуковского и Маршака, которые именовала «бракованной литературой». «Тенденция позабавить ребенка, дурачество, анекдот, сенсация и трюки даже в серьезных, общественно-политических темах, — это есть не что иное, как недоверие к теме и недоверие к ребенку, с которым не хотят говорить всерьез о серьезных вещах» (Флерина Е. С ребенком надо говорить серьезно // Литературная газета. 1929. 30 дек. № 37. С. 2; автор – председатель комиссии по детской книге НКП РСФСР). Другой заслугой Флёриной является ошибочное приписывание авторства текста о наступившей осени Плещееву, что имело последствия (войти в историю литературы двумя крупными ошибками – это тоже успех). В сущности, ничего удивительного в приписывании нет: педагогическую деятельность Флёрина начала в 1909 г., и как раз в этот период выходила «Новая народная школа», составленная «кружком учителей под редакцией Ф.Борисова и Н.Лаврова», где автором стихотворения назывался Плещеев.

Именно с опорой на хрестоматию 1945 г., отредактированную Флёриной, появился, например, перевод стихотворения на белорусский язык с указанием авторства Плещеева (Дванаццать месяцау: Календар школьнiка. 1947. Лiстапад . Мiнск. 1947 ), а в 1962 г. – солидная хрестоматия «Наша книга: Сборник для чтения в детском саду» (составители Н.Карпинская и П.Дымшиц. М., 1962. С. 188), где автором также был назван Плещеев (поскольку никаких публичных опровержений авторства Плещеева, отмеченного в хрестоматии 1945 г., не было). Более того, в 1962 и 1964 гг. двумя изданиями была выпущена «Программа воспитания в детском саду», утвержденная министерством просвещения РСФСР, в которой это стихотворение было приписано Плещееву и рекомендовано для заучивания наизусть. Примечательно, однако, что ни в одном из советских школьных учебников, начиная с 1930-х гг., это стихотворение не публиковалось. Но параллельно школьной развивалась дошкольная субкультура, и в ней после вхождения в обязательную детсадовскую программу в 1962 г. никаких сомнений в авторстве текста «Осень наступила» не возникло ни у кого. Само же стихотворение, заученное еще в детском саду, стало в итоге настолько популярным, что вошло в школьный фольклор в непристойных переделках – участь, постигающая только самое знаменитое и любимое: «Наступила осень, / Нет уже листов, / И уныло смотрят / Бляди из кустов. // Выйду я на улицу, / Положу х.й в лужу – / Пусть раздавит трактор, / Все равно не нужен» (Русский школьный фольклор: От «вызываний» Пиковой дамы до семейных рассказов / Составитель А.Ф.Белоусов. М., 1998. С. 449). Кстати, здесь точно уловлен травматично-невротический подтекст оригинала и переведен на современный язык психоанализа.

Сюжет не будет полным, если не рассмотреть еще одно стихотворение, которое также размещено в Интернете и ложно приписано Плещееву. Оно называется «Осенняя песенка»:

Миновало лето,
Осень наступила.
На полях и в рощах
Пусто и уныло.

Птички улетели,
Стали дни короче,
Солнышка не видно,
Темны, темны ночи.

К А.Н.Плещееву этот текст отношения не имеет, впервые вторая строфа появилась в «Букваре» Александры Владимировны Янковской (р. 1883) и Елизаветы Георгиевны Карлсен, выпущенном в Москве в 1937 г. (есть и в последующих изданиях). Автор текста указан в «Букваре» не был. С небольшим изменением в последнем стихе вторая строфа была перепечатана в журнале «Дошкольное воспитание» (1938. № 11. С. 71) в качестве приложения к статье Л.Заводовой «Исправление недостатков речи у детей». Не исключено, что вторую строфу один из авторов-составителей «Букваря» сочинил, либо воспроизвел по воспоминаниям детства, а первая строфа со знаковой строкой «Осень наступила» и старой рифмой «наступила – уныло» возникла позже как «народное творчество». Получился дериватив стихотворения А.Г.Баранова.